Глава 2. Китай - Тибет

Lhasa_03.jpg

Как я уже писал, чтобы пересечь Китайскую границу на собственном транспорте нужно пройти через огонь и воду бюрократической машины китайских властей. Нормальному человеку, не владеющему китайским, это сделать совершенно не под силу, чем пользуется великое множество туристических агенств, которые организуют туры через Китай и Тибет. Почему я пишу Тибет отдельно от Китая, я расскажу чуть позже.

В феврале этого года на форуме Horizons Unlimited началась подготовка к Китайской части путешествия. Собрать группу, какая собралась в моем случае, несложно, гораздо сложнее прийти к консенсусу внутри самой группы, ведь у всех совершенно разные даты начала их трипов, все едут из разных стран разными маршрутами и самое сложное это собрать всех в одном месте в одно время. Так что мы потратили много времени на обсуждение возможных сценариев, когда, например, кто-то разбивает мотоцикл по дороге, еще до Китайской границы или сам попадает в больницу и не может продолжать путешествие. И, стоит отметить, не зря.

Анхель - испанец, который начал свое путешествие в Австралию из Лондона, разбил свой Тенере XTZ 660 на Памирском тракте - защита двигателя не была прочно закреплена. Анхель налетел на здоровый булыжник, переднее колесо перескочило через него и удар пришелся на картер, с левой стороны. От картера откололся кусок, булыжник же, каким-то образом умудрился повредить еще и вал кпп. Анхель добрался вместе с мотоциклом в кузове ЗиЛа до Оша и попытался найти мастерскую, где бы взялись починить мотоцикл.

Такая мастерская нашлась. Заправлял там всем некто Патрик - голландец, который рассказал шокирующую историю своей депортации из Канады в течение 48 часов - так он оказался в Киргизстане. Вся его жизнь была связана с мотоциклами, поэтому в Оше он открыл мастерскую, которая известна, пожалуй, всем путешественникам на мотоциклах, кто когда-либо проезжал через Киргизию. Нужных запчастей, конечно, не было, но зато в мастерской лежал разобранный мотор от Ямахи XT 600, который безуспешно пытались установить в раму мотоцикла Анхеля. Когда Анхель понял что шансов на починку мотоцикла нет, ему пришлось принять трудное решение - он продал мотоцикл Патрику и решил продолжить путешествие, в надежде купить другой мотоцикл в Катманду и доехать на нем до Австралии. К тому же, он был координатором в группе, ответственным за китайский этап путешествия, то есть вся финансовая часть, включая сбор денег, была на нем. От Бишкека до перевала Торугарт, где начинался наш китайский маршрут, Анхель добрался пассажиром на мотоцикле Иэна, распределив свой багаж между другими участниками группы.

Сам перевал располагался на высоте 3800 метров, так что первые признаки недостатка кислорода можно было ощутить уже там. Я думал что горная болезнь начинает ощущаться примерно с 4500 метров, но и на меньшей высоте, если немного пробежаться или поприседать - неожиданно начинаешь дышать чаще и глубже. Тем не менее, сразу после перевала дорога спускалась вниз, на высоту не больше 1000 метров над уровнем моря.

Мы провели на киргизской таможне примерно 4 часа, ожидая когда с другой стороны ворот покажется наш китайский гид. За это время я успел почистить воздушный фильтр компрессором из стоявшего рядом автобуса, попить чаю, кипяченом на позаимствованной у туристов горелке, заполнить иммиграционный лист... Вместе с нами на перевале ждали своей очереди еще 4 микроавтобуса с туристами из России, Франции и Германии. Все, как всегда задавали вопросы о мотоциклах, цокали языками, покачивали головами и старались чем-то помочь.

Примерно в час дня нас, наконец, пропустили. Тахер - так звали китайского гида, и Анхель погрузились в микроавтобус и мы выдвинулись в сторону Китайской таможни. К слову, от киргизской стороны до китайской с перевала было примерно 70 километров. Вдоль дороги тянулись маленькие деревеньки, не деревеньки даже, а скорее поселения по 30-40 домов. Строения, на удивление, выглядели как арабские глиняные домики откуда-нибудь из Афганистана или Ирана. И люди, почему-то выглядели совсем не как китайцы. Мужчины носили длинные рубашки-халаты и белые четырехугольные шапочки на макушках, женщины были замотаны в платки. Потому что весь северо-запад Китая занимает мусульманская провинция Чинджьань, к слову, самая большая провинция Китая. Уйгуры - народ, населяющий провинцию - мусульмане. Китайцы в провинции, все же, есть - это армия и полиция.

На китайской стороне нам выдали временные китайские права в виде ламинированной бумажки и китайский номер, в виде такой же ламинированной бумажки. Их можно было оставить у себя после пересечения границы с Непалом. Мы заполнили иммиграционные листы и на этом формальная часть была пройдена, правда в течение следующих 150 километров нам пришлось показывать паспорта раз 7-8, но это было уже не особенно важно, ведь мы были уже на Китайской стороне!

Кашгар - столица провинции, мы провели там 2 дня, ожидая разрешения на продление визы для Флориса, которому почему-то выдали визу всего на 15 дней вместо 22х. Мы въехали в город и сразу после надписи "Кашгар" дорогу наводнили сотни маленьких электро-скутеров, повозок, мотоблоков с прицепами, упряжек с ослами - было такое ощущение что все что только имеет колеса выехало, выползло и выкатилось на дорогу. Для всех этих штуковин была даже отдельная полоса - крайняя правая, но кому какая разница что там на асфальте нарисовано. Мотоблок с прицепом, едущий со скоростью 15 километров в час и обгоняющий ослиную повозку, едущую со скоростью 10 - легко! В Киргизии мне казалось что хуже дорожная обстановка уже быть не может, но Китай установил новый рекорд. Интересно и отношение участников движения друг к другу - кто первый начал маневр - любой маневр - тот и прав. Местные водители скутеров даже не смотрят в зеркала, начиная перестроение или поворот - зачем - они ведь уверены что едущие сзади притормозят. Создавалось впечатление что движение здесь управляется не светофорами и регулировщиками, а каким-то единым разумом.

В самом городе делать было особо нечего, мы провели 2 дня, прогуливаясь по центру, значительную часть которого занимал базар, с бесчисленным количеством микроскопических лавочек продающих все что только можно представить - от музыкальных инструментов до гранатового сока. Инструменты, к слову, делались прямо в лавочках. Ян, который был помешан на идее купить по небольшому музыкальному инструменту из каждой страны где они с Николь проехали, долго выбирал ситару, но в итоге так ничего и не присмотрел. Самое полезное, как всегда, можно было найти в лавках из серии "все по 10 рублей" - там я нашел иголку с нитками и переходник для зарядки ноутбука и коробочку с солидолом, чем полностью удовлетворил насущные нужды.

Первая часть нашего маршрута в Китае лежала через юг провинции Чинджьань, на восток, через пустыню Такламакан. Мы делали большой крюк, обходя Тибет с севера. Мы ехали через самые ненаселенные регионы Китая, меньшая плотность населения, пожалуй, только во внутренней Монголии - территории на севере страны, почти целиком занятой пустыней Гоби.

Езда в большой группе была новым опытом для меня. Мы придумали правила, чтобы обозначать остановки - большой палец вверх при остановке обозначал что все в порядке, рука вверх обозначала проблему. Мы так же старались ехать так чтобы каждый мог видеть того кто впереди него и в зеркало заднего вида - того кто позади. Это, правда не всегда работало, особенно было сложно на серпантинах и на извилистых дорогах, поэтому мы вскоре разделились на группы по двое - так было проще для всех. Микроавтобус с гидом всегда был позади нас, чтобы в случае чего подстраховать.

Пустыня Такламакан была абсолютно плоской, серо-желтой равниной, а дорога достаточно ровной чтобы заснуть во время езды. Вдоль дороги иногда даже попадались смешные знаки, изображающие перечеркнутого спящего водителя. Но стоило въехать в какую-нибудь деревню, как сон моментально сходил - нужно было концентрироваться на ослах и мотоблоках на дороге.

На третий день пустыни мы добрались до верблюдов и песчаных дюн. Вокруг был только песок, небольшие кустики и немного мусора вдоль обочины. Выбрав место поинтереснее, мы остановились и попробовали свои силы в дюнах. Самым бодрым из всех, как ни странно, оказался Иэн - старший в группе. Он легко взбирался на склоны дюн на своем Тенере, слегка подпрыгивая на подножках, когда мотоцикл начинал вязнуть в песке задним колесом, чтобы перенести больше веса назад. Опыта ему было не занимать. Немцы на Гусях решили не рисковать и стояли с грустным видом в стороне, хотя, надо отдать должное Рольфу - именно благодаря ему у каждого потом появились отличные кадры езды по песку. Для меня же это был первый опыт езды по глубокому песку, так что поначалу я потратил много времени на выкапывание мотоцикла со склонов дюн. Фокус был в том чтобы не бояться виляющего из стороны в сторону руля и откручивать газ на полную, когда едешь вверх по склону. Руки рефлекторно выправляли движение и чем больше была скорость тем меньше мотоцикл таскало в разные стороны. Стоило чуть сбросить газ и заднее колесо моментально закапывалось. Если нижняя часть задней звезды скрывалась в песке, можно было прекращать попытки продвинуться вперед и начинать выкапывать мотоцикл. После пяти-шести попыток я освоился и начал получать удовольствие.

На следующий день нас ожидала песчаная буря - тоже довольно неожиданный опыт. Все утро в небе стояла дымка, которую я ошибочно принимал за туман, на самом деле это была пылевая взвесь - предвестник песчаной бури. Дорога через пустыню была широким прямым шоссе с иногда встречающимися отрезками ремонта, но это не делало езду через песчаную бурю проще. Ветер был большей частью нам в лицо, иногда немного меняя направление. Песок был смешан с встречным потоком воздуха и можно было видеть как песчинки, отскакивая от груди, рукавов, шлема, плясали у меня перед глазами. Видимость варьировалась от пятидесяти до нескольких метров, так что иногда я не мог разглядеть габариты Джо, ехавшего всю дорогу впереди меня. За 250 километров никто не сделал ни одной остановки, все хотели просто побыстрее выбраться из сумасшедшего ветра и выскрести песок отовсюду куда он забился.

Мы доехали до места где должны были ночевать - какой-то невзрачный городишко в центре пустыни и буря не прекращалась до самого утра. Утром можно было подсчитать потери - на всех мотоциклах все плоскости, обращенные вперед, которые были глянцевыми, стали матовыми - отполировались песком. Ветровики стали непрозрачными и глянец сошел с металлических частей. Я же выгреб пригоршню песка из эйрбокса мотоцикла, примерно столько же вытряс из воздушного фильтра. Песок забился в переднюю втулку и застопорил пластиковую шестерню привода спидометра, так что ее пришлось заменить на новую, которую я предусмотрительно взял с собой.

На следующий день, на одной из остановок мы не досчитались Иэна, он ехал последним, и мы уже собирались поворачивать и ехать смотреть что с ним стряслось, как он показался из-за поворота с каким-то чумазым типом на пассажирском месте. Чумазого типа звали Крис, ему было 19 и он был англичанином из Лондона. На нем были шлепанцы, шорты, драная рубашка и потрепанный маленький рюкзачок, из которого почему-то торчал длинный зонт. Крис был на пути в Тибет автостопом - его план был потратить 500 фунтов чтобы добраться из Лондона до Ласы. Очень самонадеянный план, надо сказать, с учетом того что у него не было с собой ни капли воды, когда Иэн подобрал его - это посреди пустыни, когда неизвестно, остановится ли кто-нибудь чтобы подвезти его или нет. Можно сказать, ему повезло. На вопрос, почему у него с собой нет воды, но зато есть зонт, он ответил что зонт говорит всем о том что он из Лондона. Крис переночевал с нами в отеле в комнате с Флорисом, а утром , пока все еще спали, ушел, оставив записку, в которой благодарил Иэна за то что тот подобрал его и за возможность поспать на кровати впервые за последние 2 месяца.

Следующая на нашем пути провинция называлась Чингхай, мы захватывали небольшой кусочек ее запада. Тахер передал нас другому гиду по имени Муса, а сам поехал обратно в Кашгар. Выяснилось что в Тибете у нас тоже будет другой гид, потому что Муса мусульманин и гражданин провинции Чиньджьань, что делает затруднительным его въезд в Тибет. Водитель Анвар и микроавтобус остались прежними.

Чигнхай, провинция, с которой начинался настоящий Китай. Больше мы не у видим дорожных знаков написанных вязью и белых четырех четырехугольных шапочек. Стоит отметить что за время путешествия по Китаю я успел проникнуться отвращением к привычкам местного населения. Китайцы позволяют себе то чего не делают в Средней Азии - шумно харкать и сплевывать на пол, так же шумно высмаркиваться прямо посреди тротуара, трогать грязными руками приборы в едальнях и кафе и очень громко разговаривать друг с другом. Утром я просыпался не от будильника, а от того что кто-то никак не может отхаркаться и высморкаться за стенкой. В пробках так же нужно быть очень осторожным чтобы не поймать плевок из открытого окна стоящей рядом машины. А в Голмуде - бывшей столице провинции, где мы остановились на 2 дня, я видел старую толстую тетушку, присевшую по малой нужде в кустах, в клумбе посреди улицы. Не знаю, может мне просто повезло и местные женщины вовсе не делают это регулярно.

Еще одна странность провинции Китая и, в частности, провинции Чингхай это огромные пустующие отели. В них, наверняка кто-то когда-то приезжал и жил, но когда там находились мы, чаще всего, там никого кроме нас не было. Надо отметить что в ходе китайской части путешествия в городах нас селили в довольно неплохих отелях, но почему-то ни один из них не отапливался и огромные залы лобби всегда производили впечатление какого-то фантастического фильма про постапокалипсис. Так было, например в нефтяном городке, который целиком был построен на деньги самой большой нефтедобывающей корпорации Китая. В нем было несколько гигантских и, видимо, очень дорогих отелей, несколько таких же ресторанов, пять заправок и, пожалуй, все.

А дальше не нашем пути лежало Тибетское нагорье. Был ясный, солнечный, слегка прохладный день, когда мы пересекли границу Чингхай-Тибет. Первое что встречает тебя на границе это, конечно же, полицейский чекпоинт. С этого момента они будут встречаться не реже двух раз в день, иногда перемежаясь с армейскими чекпоинтами.­ Наш тибетский гид ждал нас на другой стороне шлагбаума - без специального разрешения попасть в соседнюю провинцию тибетцы не могут.

После чекпоинта дорога становилась чуть уже и начинала петлять между холмов, из которых торчали здоровенные обломки коричнево красных скал, и через пару километров, на выезде из небольшого туннеля мы увидели горы. Зрелище, надо отметить, было довольно эффектным, как будто туннель был специально построен чтобы впечатлять туристов, вроде нас. Все что я видел в жизни до этого, оказывается, было вовсе не горами, а жалкой на них пародией, в сравнении с Тибетским нагорьем.

С полутора тысяч над уровнем моря за один день мы поднялись на 4000, а в течение следующего дня на 4500 метров, и ниже уже не спускались, до самого выезда из Тибета. Единственным исключением была Ласа, там высота была 3500 метров. В первый же день Тибета нам предстояло покорить первый перевал 4800 метров. Я надел теплые снегоходные перчатки, но все равно руки мерзли даже в них. Чем ближе мы были к перевалу, тем холоднее становилось, а на самом перевале вообще въехали в снежную тучу. Мотоцикл покрылся наледью, и мне приходилось постоянно смахивать снег с визора, иначе попросту ничего не было видно. Стоило спуститься вниз с перевала, как снова выглянуло солнце, растопив большую часть снега. Вообще, погода менялась постоянно, как это обычно бывает в горах, так что утром светит солнце и даже немного жарко, потом, в течение дня ты видишь как то слева, то справа разворачиваются огромные штормовые облака и закрывают все что под ними серой пеленой метели. Ты следишь за поворотами дороги и никогда непонятно свернет она в сторону тучи или можно еще немного понаслаждаться солнцем и теплом... Я все ждал когда же я почувствую первые признаки горной болезни и постоянно прислушивался к ощущениям в желудке, но все вроде было спокойно, только иногда вместо одного глубокого вдоха я вдруг делал подряд 5-6, этого было достаточно чтобы компенсировать недостаток кислорода. Флорис немного пострадал от горной болезни. Утром, в один из дней он вышел к мотоциклу с лицом абсолютно серого цвета и сказал что наверно не сможет вести сегодня мотоцикл, все утро он провел в туалете в обнимку с унитазом. По счастью, у нас был запасной мотоциклист Анхель, который истосковался по езде и с радостью сменил Флориса в седле его мотоцикла.

На вершине каждого перевала в Тибете всегда стоит какой-нибудь монумент, дорожный знак, сообщающий название перевала и высоту, правда на китайском и тибетском, и конечно знаменитые гирлянды из молитвенных флажков. Эти гирлянды используются везде, где тибетцы хотят что-нибудь выделить, это может быть буддистская ступа, перевал, или просто красивая обзорная точка возле дороги. Это единственный разрешенный атрибут символики который разрешен в Тибете, хотя, это всеобще буддистский атрибут, не национальный тибетский, но китайцы его не используют. Нигде в Тибете нет ни одного тибетского флага.

Тибет, пожалуй, для был одним из самых значимых отрезков путешествия. Окутанный мифами, огромным количеством стереотипов и надуманных представлений, Тибет виделся мне суровым, перманентно снежным краем, сплошь покрытым буддистскими монастырями и ступами и населенный исключительно монахами. И еще - Тибет никак не представлялся мне частью Китая, слишком разные культуры, слишком разные, даже внешне, люди. Однако, кое-что тибетцы все таки позаимствовали у китайцев - харкают, плюются и сморкаются они так же смачно.

Наш Тибетский гид первым делом после знакомства попросил нас следовать простым правилам туристов в Тибете. Первое правило Тибета - не говорить о Тибете. В первую очередь он имел ввиду, конечно, Ласу, где огромное количество полиции в штатском, и, по его словам, стены имеют уши. Второе правило - не снимать на фото и видео ничего что может относиться к полиции, армии, чекпоинтам и прочей государственной регуляции. Третье правило - не заходить в дома местных жителей. Не знаю, что такого особенного мы могли там увидеть, но званный обед в тибетском доме был для нас табу. Все эти правила и запреты только подогревали интерес к Тибету.

Гид, которого, кстати, звали Пенба, рассказал историю о том как его знакомый гид из другого агенства попал в тюрьму за одного из своих туристов. Это был американец который делал ровно то что было запрещено - снимал полицию, армию, чекпоинты и потом естественно, выложил все в интернет. Самому туристу за это ничего сделать не могут, а вот гид до сих пор в тюрьме, уже 4 года, и после выхода оттуда гидом уже он никогда работать не будет. После рождения ребенка Пенба и сам подумывает оставить работу гидом. Он рассказал что последний год для него все больший и больший стресс принимать группы туристов, потому что никогда не известно что эти люди выложат в интернет по приезду домой. Пенба все чаще задумывается о переезде в родную деревню, в 50 км от Ласы, где у него небольшая ферма в 20 голов яков и 50 овец.

Следующие несколько дней мы провели постоянно карабкаясь на перевалы и спускаясь с них. Утро в Тибете начиналось с очистки мотоцикла от снега, который наносило за ночь. Suzuki DR 650 Яна и моя Африка были единственными в группе на карбюраторах, инжекторы как-то заметно меньше страдали от резких наборов высоты. Сузуки порой совсем плошал, сбрасывая скорость до 35-40 километров в час на крутых подъемах, Африка кряхтела но ехала более или менее ровно, хотя провал в мощности был ощутимый. Только однажды на перевале Кару Ла, 5100 метров, после остановки на перекур на вершине перевала Африка отказалась заводиться и пришлось спускаться с выключенным двигателем по серпантину в метель, что было не очень комфортно, потому что нельзя было тормозить передачами. Когда мы спустились, после нескольких попыток мотоцикл все таки завелся.

Мы добрались до священного горного озера Намцо - безумной красоты места. Вокруг все было покрыто снегом, в том числе и горы на другом берегу озера, которые были похожи на гигантские ледяные торосы. Я встретил закат на вершине утеса с видом на озеро и горную гряду на другом берегу, и видел как менялись цвета от теплого яркого желтого до красного с освещенной стороны гор и от голубого до глубоко фиолетового на теневой. Вместе со мной на утесе было с пару десятков китайских туристов вооруженных штативами и огромными длиннофокусными объективами. Солнце катилось за горизонт, туристы щелкали затворами, температура опускалась все ниже и вскоре находиться на ветру на вершине утеса было уже невозможно из-за холода. Тем вечером вся наша группа собралась у буржуйки, отопляемой кизяком в самом большом помещении импровизированного лагеря, где можно было поесть и выпить чаю с ячьим молоком, который неожиданно оказался весьма недурным на вкус. Остальные помещения лагеря не отапливались, так что ночь мы провели, закутавшись во всю одежду внутри спальников. А утром я обнаружил что моя Гоупро 3+ больше не работает - ночью, от дыхания крыша стала нагреваться и растопленный снег стал капать через дырку в крыше прямо на порт зарядки камеры. А она, конечно, заряжалась и лежала без кейса.

По дороге мы проезжали огромное количество деревень, все увешанные китайскими флагами с серпом и молотом, флаги висели буквально на каждом доме. Мы останавливались в деревнях, нас обступали дети, начинали дурачиться, испытывать на прочность защитные вставки и боты, залезать на мотоциклы. Взрослые в основном держались на почтительном отдалении. Но все улыбались, если не сразу, то в ответ на твою улыбку. Улыбка в Тибете оставалась основным средством общения с местными потому что английский никто даже близко не понимал.

Потом была сбитая овца. Довольно неприятный эпизод. Я ехал в группе с немцами Джо и Рольфом - Рольф впереди, потом Джо, потом я. На выходе из правого поворота я заметил какое-то движение с левой стороны дороги, возле отбойника. Под нижней планкой проползла овца и рванула в на другую сторону дороги, за ней сразу еще две. Я видел как первая овца начала бежать и на первый взгляд я успевал проскочить. Я вильнул вправо, надеясь пройти раньше чем овца пересечется с мотоциклом, но она только бежала быстрее и я начал понимать что точно не успею проскочить. Когда описываешь все это кажется что времени было достаточно, но на самом деле я даже не стал тормозить, потому что между моментом когда я увидел овцу и моментом ее коллизии с моим передним колесом прошло чуть больше секунды.

В итоге бедную овечку буквально распилило пополам передним колесом мотоцикла. На асфальте остался длинный коричневый след овечьего дерьма и ее внутренности. Овечка улетела вправо, в ров вдоль обочины дороги, я отдельно от мотоцикла, продолжив движение по прямой, проехался на боку метров 30-40, а мотоцикл на левом боку улетел в левую сторону и остановился у отбойника. Африка на удивление легко перенесла столкновение с овцой и последующий лоу сайд. Колесо, обод и спицы были в порядке, рулевая тоже в порядке, немного поцарапаны дуги и кофр с левой стороны, но жить можно. На мне, на удивление, не было ни единой царапины ни даже синяка, защита отработала на ура. Продранные мото-штаны и протертый локоть на куртке не в счет, штаны я замотал двумя слоями армированного скотча, в надежде нормально зашить их в Ласе или другом большом городе. Со скотчем вокруг штанины было даже немного теплее ехать.

Через 5 минут после столкновения с овцой появился пастух, я даже сигарету докурить не успел. Появился, значит, и стал требовать денег. В пересчете на доллары он просил примерно 800 долларов. Пенба отвел пастуха в сторону, поговорил с ним с минуту и пастух скинул сумму до 600. Тут меня очень тронул жест нашей группы - ребята предложили скинуться на овцу. Я, недолго думая, согласился - в одно лицо это был бы существенный удар по моему бюджету.

А на следующий день мы оказались в Ласе. Уже вечерело, когда мы, вынырнув из вечерних пробок, очутились на главной площади перед дворцом Потала. Тем самым, который я так хорошо помнил по картинкам о Тибете. Именно тогда до меня вдруг дошло насколько я уже далеко от дома, и насколько большое расстояние я уже преодолел на мотоцикле. Честно говоря, скажи мне кто-нибудь пару лет назад что я доберусь своим ходом от Москвы до столицы Тибета, я бы не поверил. Это и в тот момент с трудом укладывалось у меня в голове.

Дворец Потала, на удивление, оказался вовсе не религиозным сооружением, а домом тибетских королей. Изначально он был гораздо меньше и каждый новый король пристраивал свои постройки и комнаты, потому что на месте жительства предыдущего короля организовывалась усыпальница. Гигантское, расширяющееся к низу строение как будто продолжает собой холм, на вершине которого построено. Дворец огромен, но на осмотр дается всего полтора часа потому что время на билете строго регламентировано, это сделано чтобы не создавать толкучку внутри.

Правительство Тибета приняло еще несколько забавных законов о Ласе, после того как в 1994 Юнеско признало дворец культурным памятником. Один из законов запрещает строить в Ласе здания выше 20 метров в высоту, чтобы не закрывать вид на Поталу, а все новые здания, которые таки строятся, должны быть построены в том же стиле и с использованием тех же материалов что и старые здания города.

В Ласе мы провели всего два полных дня, и ощущение сюрреализма, происходившего на главной площади и вокруг дворца не покидало меня все это время. Город был наводнен туристами, пилигримами всех мастей и простирающимися. О последних я знал давно, но никогда не видел вживую. Первый раз я увидел простирающихся на обочине дороги, примерно за 100 километров до Ласы. Худые, одетые в лохмотья или старую альпинистскую одежду, но в хороших ботинках, люди неопределенной национальности. Они двигались вдоль дороги, делая два шага вперед, останавливаясь и складывая руки у подбородка. Потом они вытягивались вдоль дороги лицом вниз, касались лбом асфальта, лежали так несколько секунд, затем вставали и повторяли все сначала. Для каждого это был огромный труд, потому что таким образом люди преодолевали не одну сотню километров по дороге к Ласе.

Вечером второго дня в Ласе я, Дэйв, Джо, Флорис и Анхель шли дорогой к отелю и проходили мимо бара, который был открыт и из него даже доносилась живая музыка. Это было довольно необычно, потому что все кафе-рестораны-бары в городе закрываются в районе 7-8 вечера, а было уже около 10. Ну и мы, конечно, туда завернули выпить по прощальному ласскому пиву. За соседним столом сидело трое молодых людей гиковатого вида, ковыряясь в своих айфонах и потягивая пиво. Увидев нас, они что-то принялись бурно обсуждать между собой, потом один из них, отхлебнув из бутылки, встал, подошел к нашему столу и после дежурного "Where are you guys from?" почему-то предложил мне сразиться с ним в арм-рестлинг. Вызов принят!

Я выиграл оба раза, сначала на правых, потом на левых. Парень выглядел щуплым, но победить его было не так просто как казалось. Думаю, этим эффектом неожиданности он и побеждал других соперников. Проиграв, парень нисколько не расстроился - наоборот, поставил мне пива и принялся с выпученными глазами задавать вопросы, слушать наш рассказ о путешествии на мотоциклах и о том, как нам таки удалось попасть в Тибет на своем транспорте. Мне, в свою очередь было очень интересно послушать самого парня.

Я в шутку огляделся, как бы намекая, что я сейчас буду спрашивать запрещенное, на что парень только рассмеялся. И я спросил: какие он, как тибетец, видит перспективы для свободного Тибета? Он ответил что конечно все, и он сам в том числе, спят и видят как китайцы уберутся из их страны. И протесты в Ласе случаются гораздо чаще чем о них кто-то узнает. Он рассказал мне решение необъяснимой китайской загадки - чайников на заправках.

Да-да, все верно - мотоциклы во всем Китае и в Тибете надо было заправлять из огромных 10-литровых чайников. Выглядит это так: ты паркуешься за пределами заправки, идешь к колонке, берешь чайник, в него наливают 10 литров бензина и ты идешь с ним к мотоциклу. При этом один из сотрудников заправки идет вместе с тобой и стоит рядом пока ты наливаешь бензин в бак. Потом все сначала. С учетом того что надо было заправить 7 мотоциклов а чайник обычно всего один, это очень раздражало. И еще одна маленькая деталь - в самый первый день ,при въезде в Тибет, Пенба сказал мне положить мою канистру в микроавтобус и никогда ее не доставать.

Так вот, парень рассказал мне почему все, и местные тоже, вынуждены пользоваться этими чайниками. Оказалось это метод контроля за тем куда наливается бензин и сколько, мол, так нельзя увезти больше бензина чем помещается в бак. Канистры запрещены категорически. Если у тебя найдут канистру на заправке - гарантирован разговор с полицией, а тот самый вездесущий заправщик, который стоит рядом с тобой пока ты заправляешься - как раз полицейский. Все эти меры приняты потому что количество самосожжений монахов в знак протеста за последний год перевалило за сотню! Об этом никто никогда ничего не говорит, но те кто живет в Ласе все знают. Монахи пьют бензин, потом обливаются им и поджигают себя в людном месте, иногда по нескольку человек за раз, надеясь таким образом что кто-то из туристов снимет происходящее, и снимки в итоге попадут в большой интернет.

История, честно говоря, ошеломляющая. Как далеко могут зайти тибетцы в своем желании быть свободной страной, и как далеко может зайти китайское правительство чтобы все это скрыть?

Еще парень рассказал что не все что делают китайцы - плохо. Они, например, построили больше 1000 километров дорог в Тибете за последние 3 года, реорганизовали систему здравоохранения, ввели мед. страхование и месяц назад даже провели первый кросскультурный китайско-тибетский фестиваль в Ласе.

После этого разговора я поймал себя на мысли что ничего не знаю об истории Тибета; школьная программа, например, оставляет здоровенное белое пятно в этом месте карты мира. Я поставил себе пунктик, по приезду домой попытаться для самого себя разобраться и понять что за интерес у Китая в Тибете и стоИт ли за этим что-то еще кроме престижа страны...

В следующей серии: хайвэй Дружбы Ласа-Катманду, Непал и Индия.